Жил-был некогда Иван Следопыт. Давно это было, но про его дела до сих пор
люди помнят и былины слагают, потому как очень много пользы он отечеству своему
принес. Ежели история какая запутанная приключалась, или ситуация двусмысленная,
- к нему без промедления обращались. Любил он все проблемы и казусы через
стеклышко свое увеличительное рассматривать, да анализировать, а уж потом только
вердикты выносил. За это стеклышко нечисть лесная его стеклоглазым прозвала, но
и уважала - за его способность всякие дела сомнительные распутывать, - да и
побаивалась: уж больно справедлив он был и спуску никому не давал, даже мелиораторам
царским, которых развелось в лесах видимо-невидимо и которые повадились болота
осушать да реки перекрывать. А царь-батюшка его за все это, в совокупности,
любил и медалями награждал.
Десять лет прошло после войны с врагами иноземными. Привык народ к мирной
жизни, стала процветать страна. Мужики пшеницу да рожь сеяли, бабы детей рожали,
царь налоги снижал, даже нечисть в лесах угомонилась, - признала власть
государственную, в протоколе Кукуевском расписалась, - а царь за это обещал
мелиораторов урезонить. И вот, вызывает к себе как-то Ивана Следопыта царь и
сообщает, что стали басурмане аглицкие опять на границах активничать да
лазутчиков в их отечество засылать – воду в реках мутить да колодцы травить.
- Не иначе, войной на нас опять идти собираются, - сказал так и отправил
Ивана дальние рубежи осмотреть и шпионов повыловить.
Подпоясался Иван, взял свой мешок с инструментами и стеклом
увеличительным, - чтобы следы и улики разглядывать, - и отправился в
путь-дорогу.
Половину пути не прошел - встретил обоз крестьянский. Бабы с детьми на
телегах сидят: плачут, за животы держатся, - отведали, видать, водицы отравленной,
- а мужики показания дали, что ничего не видывали, не слыхивали, и откуда беда
пришла – знать не знают.
- Эх, не успел, - стал сокрушаться Иван Следопыт, а потом принялся у
свидетелей подробности выспрашивать.
Тут-то одна баба с животом больным и вспомнила, что на днях слышала, как
Соловей-разбойник тревожным свистом сигналы подавал, но когда это было, да и
было ли вообще, с точностью не смогла сказать, а потом и вовсе горячая стала, глаза
закатила и бормотать начала. Отпустил Иван потерпевших и свидетелей, а сам
дальше пошел – Соловья-разбойника решил разыскать и допросить, чтобы составить
полное представление о случившемся.
Идти долго пришлось, а когда стемнело, увидел Иван, что небо над рубежами
дальними сполохами огненными окрашивается: видать, дело нешуточный оборот
приняло, до открытых столкновений дошло уже. По Кукуевскому договору, Змей
Горыныч и его сородичи взяли на себя обязательство границу от иноземных
басурман охранять, и теперь, стало быть, отплевывались огнем от неприятеля. Горячо
им сейчас приходится, - думал Иван, пробираясь через дремучий лес. Наконец,
дошел до места, а в темноте и понять ничего не может: лежит под дубом своим
Соловей-разбойник, руки раскинул и кровью истекает из головы пробитой.
- Кто ж это так над тобой покуражился, Соловушка? – Иван рубаху с себя
стянул, наклонился над потерпевшим и перевязал ему голову. – А может, сам с
дерева свалился? - Только не верил Иван Следопыт в такие случайности. - Не
иначе как устранил кто-то нужного мне свидетеля, - пробормотал он себе под нос.
А свидетель хрипит, бормочет что-то про золото, - горячий весь, и пена
изо рта идет. Делать нечего: побежал Иван в ближайшую деревню за подмогой.
Пришли мужики с телегою, погрузили на нее потерпевшего и увезли в клинику
пиявки ставить, - чтобы те ему кровь дурную отсасывали. А тут и рассвело, да
вот только следы уже все затоптали крестьяне неотесанные, - пришлось Ивану на
дерево лезть, чтобы улики обнаруживать. Достал стекло свое увеличительное,
оглядел все вокруг, и видит, как блеснуло в траве что-то. Слез тогда с дуба,
порылся в траве и обнаружил самородок золотой величиною с кулак. Подбросил его
несколько раз на ладони, попробовал на зуб, да и сунул в мешок. А другого
ничего не нашел.
Стал Иван размышлять. Версий у него было множество, да вот только
неувязочка: дело-то, как ни посмотри, политическое ему поручено, а тут - чистой
воды уголовщина. Не иначе, гастролеры заезжие тряхнули Соловья-разбойника, -
только Иван выводы делать не спешил (не даром ведь прозвали его стеклоглазым),
а решил порасспрашивать свидетелей. Баба-Яга жила поблизости, - вот к ней он прямиком
и отправился.
Жила старуха все в той же избушке на курьих ножках, - как и сто, и двести
лет назад, - вот только от дел в последнее время отошла. Она, кстати говоря,
единственная подписала Кукуевский протокол с оговорками, вытребовав себе
пожизненную пенсию, и с тех пор только тем и занималась, что скандалила с
царскими чиновниками да сутяжничала. Но делать нечего: постучался Иван к
Бабе-Яге.
- А чего не сказываешь, чтобы задом к тебе повернулась, али передом? –
ехидно спрашивает Баба-Яга, а сама в избу запускает и в глаза Ивану преданно
заглядывает. – Уж не пенсию ли принес, мил человек?
- Ты со мной не шути, старая, - грозно сказал Иван Следопыт. – Знаешь,
кто я таков. Дело у меня к тебе политическое.
- А я свои права, начальник, знаю, - обиделась Баба-Яга, зубом принялась
цыкать. – Повесткой, если что надо, вызывай. А то ходят тут, понимаешь, всякие,
- забормотала себе под нос, а сама на стол накрывает, - а потом посуда пропадает.
- Ладно-ладно, - примирительно сказал Иван Следопыт и достал из мешка
золотой самородок. – Посмотри-ка на эту вещицу.
У Бабы-Яги аж глаза загорелись при виде золота. Вцепилась Ивану в руку, -
еле-еле вырвался.
- Что скажешь? – спросил пытливо.
- Что тебе сказать, начальник? – Баба-Яга уселась за стол и закинула ногу
на ногу. – Вещица известная. «Золотой ноготь» называется. Слыхал о таком?
Иван Следопыт признался, что первый раз слышит о «Золотом ногте», и стал
допытываться, но Баба-Яга молчит, словно язык проглотила. Пришлось на хитрость
идти: рассказал ей о том, что с Соловьем-разбойником приключилось, а потом и
спрашивает:
- Где вчера весь день была?
- Да ты в своем ли уме, князь? – вспыхнула Баба-Яга. – Ты мне, что ли,
мокруху шьешь? Ничего не знаю, ничего не видела, ничего не слышала… - Она
демонстративно повернулась к Ивану спиной. – А про железку эту так тебе скажу:
копались у нас тут недавно ученые. Ковырнули скифский курган, а там золота энтаво
– меряно - немеряно. Три дня телегами вывозили.
- Брешешь, старая, - усмехнулся Иван. – Как же я об этом ничего не
слышал?
- Да где тебе… - презрительно фыркнула Баба-Яга. – Лет сто назад это
было, али пятьсот, - уж точно и не помню. При царе Иване, кажись.
- Хм-м… - Иван Следопыт задумался. Повертел в руке самородок и сказал: -
На шишку вроде похож. Почему же «Золотым ногтем» назвали?
- Да прохфэссор один ноготь сломал об энту железку, - объяснила Баба-Яга.
– Потому так и назвали.
- Значит, все-таки антиквариат, - грустно заключил Иван Следопыт, узнав
про научные раскопки. – Чистой воды уголовщина, стало быть… Не могу я ее с
международной дипломатией связать. - И он цыкнул зубом от досады.
- А ты тут зубом-то не цыкай, - возмутилась Баба-Яга. – Ишь, выискался. Есть,
кому цыкать. Без тебя разберемся. Ты умом лучше своим пораскинь. – Она приняла
загадочный вид и заговорила намеками: - Прикинь-ка, сколько веков золотишко в
казне хранилось… Ась?.. Соображаешь?.. А
в последнюю войну покойный царь – батюшка нынешнего – этим золотишком с союзниками
за еропланы расплатился. Три дня телегами вывозили. Да вот только союзнички-то
ни шиша не получили, - даже ногтя сломанного им не досталось… - Баба-Яга, при
этих словах, радостно потерла руки, словно сама этот обоз и грабанула.
- Как это?.. – удивился Иван, который ничего раньше об этом не слышал.
- А вот так, - хихикнула старуха. – Ограбили обоз по дороге. Было золото
– и сплыло. – Она снова прыснула в ладошку. – Вот и догадайся с одного раза,
сколько у энтого золотишка хозяев, а сколько на него охотников. Кумекаешь,
князь? – Иван молчал, задумавшись. – А ты говоришь, уголовщина, - ехидно
передразнила его Баба-Яга. - Чистейшей воды дипломатия…
От этих слов Иван Следопыт вздрогнул: вспомнил про свою миссию и про то,
что только от его дипломатии теперь зависит остановить кровопролитие.
- Что же это получается… - пробормотал он. – Международный скандал? И кто
за всем этим стоит? Цари иноземные, никак не меньше…
Баба-Яга согласно закивала головой, довольная тем, что оказалась в центре
международного конфликта.
- Теперь уж я у батюшки-царя персональную пенсию вытребую, - пригрозила
она. – Это ж надо, так оскандалиться… Погоди-ка, сейчас заявление напишу,
распишешься в получении.
Иван Следопыт и сам уж понял, что история, в общем виде, приобрела
совершенно скандальный характер. Стал он размышлять, как репутацию отечества
сохранить, но тут вдруг показалось ему, что Баба-Яга что-то не договаривает.
Решил он еще раз поднажать на свидетеля.
- Покажи-ка мне ноги свои, - потребовал он строго.
- Ты что это, добрый молодец? – возмутилась Баба-Яга, но подол задрала и охотно
показала Ивану коленки.
- Ты мне ступни покажи, - еще строже сказал Иван. – Сдается мне, видел я
сегодня твои следы…
- Не казни, князь, - вскрикнула жалобно старуха и упала перед ним на колени.
– Все расскажу. Была там, была… но ничего не видела, не слышала, ничего не
знаю. – Она опять уселась на скамью и показала Ивану кукиш. – Не привлекалась,
не состою, не имею…
- Рассказывай, где была, - потребовал Иван, не заметив, что старуха
просто дурачится.
- Где видел следы, там, стало быть, и была, - фыркнула та. – Знаю я эти
ваши приемчики… Не на ту напал, начальничек. Вызовешь повесткой, - тогда скажу.
– Помолчала немножко, потом осознала всю важность ситуации и сказала нехотя: -
С лешим весь день бражку надысь пила.
- С которым лешим? – уточнил Иван Следопыт.
- Да с новеньким, - призналась Баба-Яга. – Который на Кукушкином болоте
живет.
Иван заинтересовался этим обстоятельством.
- Как зовут-то его?
- Да как зовут-то? – Баба-Яга пожала плечами. – Кукушкиным и зовут.
Фамилие у него, может быть, такое.
- И откуда же этот Кукушкин к нам пожаловал? – продолжил допытываться
Иван Следопыт.
- Да откуда ж мне знать, - огрызнулась Баба-Яга. – Мы тут, в лесу,
паспортов друг у друга не спрашиваем. Свобода передвижения… – Она фыркнула,
потом принялась цыкать зубом. – Говорил, что беженец. Может, даже политический.
- Интере-е-есненько, - протянул Иван задумчиво. – А что, ежели этот
Кукушкин – шпион басурманский, - предположил он и в упор посмотрел на Бабу-Ягу.
Та аж побледнела от этой мысли.
- Это что же, Ванечка… - пробормотала она еле слышно и испуганно прикрыла
рот морщинистой ладошкой. – Я, что ли, родину чуть не предала?..
- А вот это мы поглядим, - пригрозил Иван и стал дальше пытать
свидетельницу: - Сказывай, непутевая, о чем он тебя расспрашивал, чем
интересовался?
- Да ничем не интересовался, - огрызнулась Баба-Яга, больше по привычке.
- Собирайся тогда, - Иван Следопыт встал из-за стола, мешок не забыл
прихватить, к двери направился, - очную ставку будем делать.
Баба-Яга грязно выругалась, потом заговорила быстро:
- Ладно, твоя взяла, князь. Не надо очную ставку. Все подпишу…
Иван опустился на скамью, принялся слушать.
- Рассказывай, - сказал строго.
- Наговаривает он на меня… – Баба-Яга пожевала губами, слова подбирала. –
Сам опоил меня чем-то, приставать начал. Вот и не удержалась… накостыляла, как
следует. А рука у меня тяжелая, сам знаешь. – Она показала Ивану Следопыту свою
морщинистую ладонь. – Что мне теперь будет-то, Иванушка? В тюрьму посадишь?
- Кому накостыляла-то, старая? - устало сказал Иван. – Ты мне про
Кукушкина рассказывай.
- А я об чем? Об нем и говорю – об Кукушкине этом самом, шпионе басурманском.
– Баба-Яга заерзала на скамье, наклонилась к Ивану через стол. – Вспомнила,
Ванечка. – Она схватила Ивана Следопыта за руку. – Он же меня о
Соловье-разбойнике спрашивал…
Иван оживился:
- Что именно спрашивал? Ну… не тяни резину, проклятая. Репутация
отечества под удар поставлена.
Баба-Яга хитро прищурилась.
- А мне-то что? – Цыкнула зубом, а потом стала ковырять пальцем во рту. –
Ты мне пенсию персональную сделаешь?
- Да сделаю, сделаю, - пообещал Иван. – Говори скорее.
- А полномочия у тебя есть обещания мне такие давать? - Баба-Яга опять
хитро прищурилась.
Иван показал медаль, царем-батюшкой дарованную. Старуха повертела ее в
руках, на зуб попробовала, потом нехотя вернула Ивану.
- Золотая, что ли? Ладно… Короче, - заговорила шепотом. – Спрашивал о
Соловье-разбойнике: кто таков, где живет, чем занимается, давно ли от дел
отошел?.. Свести просил…
- А ты что? - нетерпеливо перебил ее Иван Следопыт.
- А что я? – Баба-Яга нарочно тянула, взвешивала каждое слово, словно
цену им определяла. – Дура я, что ли? Оне там дела райзбойские делать будут, а
я в соучастники пойду?
- Так что ты ему сказала? – Иван схватил старуху за руку и сильно сжал.
Баба-Яга вскрикнула от боли, вырвала руку и принялась дуть на ладонь.
- Пытать меня вздумал, мучитель? Произвол полицейский чинишь?! – Она повернулась
к Ивану спиной. - Ему ничего не сказала и тебе ничего не скажу.
- Тьфу, на тебя, - в сердцах воскликнул Иван Следопыт. – Несознательная
ты.
- Да где уж нам, - огрызнулась Баба-Яга. – Это чтобы руки свидетелям
выкручивать много сознательности нужно.
- Ладно, пошел я, - произнес Иван разочарованно. Понял, что ничего от
старухи не добьется.
- Куда? – всполошилась Баба-Яга и стала Ивану в глаза заглядывать. – Про
пенсию-то мою не забудешь, князь?
- Кукушкина допросить надо, - отмахнулся от нее Иван. – А про пенсию –
забудь.
- Как это забудь?! – завизжала Баба-Яга. – Я ж тебе шпиона басурманского
разоблачила. – Она встала в дверях и руки развела, загородила Ивану дорогу. –
Не пущу. – А потом стала его стыдить: - Так вот вы с героями народными
обходитесь?.. Чужие заслуги себе приписываете… медальки получаете… паркеты во
дворце натираете… А на пенсионеров заслуженных плевать вам?! Тьфу, на вас…
Пожалел Иван Следопыт старуху, да и неловкость почувствовал от таких ее
слов гневных, - в чем-то даже справедливых, - стал Бабу-Ягу успокаивать:
- Да ты пойми, бабушка… Может, и не шпион он – Кукушкин этот. Да и как он
Соловья-разбойника изувечить мог, если целый день с тобой был?..
- А кто тебе сказал, что он целый день со мной был? – накинулась на него
Баба-Яга. – Ты чем слушаешь-то, следователь недоделанный? Я ж сказала тебе:
опоил он меня чем-то. А когда очнулась я, вечером уже, гляжу: нету его. Слышу только: Соловушка свистит, да
тревожно так. Фьюююююю… - Она сложила губы трубочкой и попыталась изобразить
свист Соловья-разбойника. - Потом пришел, шпион энтот недоделанный, и стал меня
уговаривать, чтобы я, если что, показала на следствии, будто он весь день
никуда не отлучался. Ишь, басурманин, - Баба-Яга погрозила кулаком в сторону
Кукушкина болота, - хотел, чтобы я родину предала… Не дождешься... – Она еще
раз взмахнула кулаком. – Русские не сдаются.
Ивану, наконец, все стало понятно. Отодвинул старуху в сторону и вышел из
избы решительно. Но и Баба-Яга не лыком шита: увязалась за ним.
- Вместе брать будем, Иванушка, – заявила она, взяла его под руку, а
потом торговаться начала: - Тебе медаль, мне – пенсия, давай договоримся?
Пришли они на Кукушкино болото, а шпиона вражеского и след простыл.
Затянуло болото ряскою, - будто уже несколько дней никто в нем не купался.
- Сбежал, вражина, - запричитала Баба-Яга. – Как пить дать, сбежал. Что
делать-то будем, князь?
Иван Следопыт и сам расстроился. Присел на пенек, достал увеличительное
стеклышко и стал через него вокруг себя смотреть. Потом сказал задумчиво:
- Далеко не уйдет. Ему ведь золото нужно…
Баба-Яга слушала внимательно, пыталась понять его мысль.
- И что?.. – спросила, не дождавшись конца мысли. – Думаешь, поблизости
где-то прячется?
А Иван думал-думал, да потом вдруг засмеялся и стал себя по коленкам
ладонями хлопать. Вся интрига международная стала ему вдруг понятна.
- Вот ведь до чего додумались, басурмане! – вскричал он гневно.
А потом рассказал Бабе-Яге все, что ему было известно: и про вооруженный
конфликт на границе, и про отравление колодцев, про жертвы среди мирных баб и
детей. И про Соловья-разбойника изувеченного не забыл упомянуть.
- Влиятельные иноземные круги за всем этим стоят, - уверенно сказал он.
Баба-Яга заохала, присела рядом с ним и стала слушать с открытым ртом. А
он раскрывал ей весь замысел вражеский: давненько, видать, руки их тянулись к
золоту скифскому, вот и дотянулись, наконец. А стрельбу затеяли и людей травят
– это чтобы под шумок золото вывезти из страны. Баба-Яга только охала да ахала.
- Вот ведь басурмане окаянные, - сказала, наконец. – А Соловушку-то почто
изувечили?
- Вот этого я пока и сам не знаю, - признался Иван Следопыт. – Про это,
надеюсь, он нам расскажет… Если только оклемается, - добавил задумчиво. И тут же
схватился за голову. – Что ж мы сидим-то?
- А что делать-то? – Баба-Яга вскочила на ноги и готова была уже бежать
куда-нибудь. – Говори, что делать, князь, не тяни...
- Я думаю, - проговорил Иван медленно, - если шпион наш узнает, что
Соловей-разбойник жив и готов показания дать, то придет его добить. А мы его и
схватим…
- На живца ловить будем, - обрадовалась Баба-Яга и, подхватив подол,
побрела через трясину. Оглянулась, а Иван все еще на пне сидит. – Ты что, Иван?
Побежали скорее басурманина имать.
- Так рано его имать еще, - возразил Иван. – Нужно, чтобы он сначала
узнал, что Соловей-разбойник в себя пришел и на шпиона показать готов.
- И то верно, - согласилась Баба-Яга. – Так что делать-то?
- Пробегись-ка по приятелям своим, да пошепчи им на ушко, - сказал Иван
Следопыт. – Мне тебя учить, что ли?
- Ишь ты, - возмутилась Баба-Яга. – Опять мне жизнью рисковать? Сам ведь
говоришь, что рядом он где-то прячется.
- Не жизнью рисковать, а языком чесать, - строго сказал Иван. – Впрочем,
приказывать тебе не имею права…
Но Баба-Яга о другом думала.
- Слышь, Иван, - сказала она дрогнувшим голосом. – А если он меня добить
захочет? Я ведь тоже вроде как свидетель…
- Об этом я как-то не подумал, - признался Иван Следопыт, почесав
затылок.
- Так-то ты о контингенте заботишься, - заворчала Баба-Яга.
Ивану стало стыдно, и он принялся оправдываться:
- Думаю, - сказал, чтобы успокоить старуху, - если б он хотел тебя убить,
то сразу убил бы. Видать, нужна ты ему живая…
- Во-о-от, - протянула Баба-Яга, вскинув вверх скрюченный указательный палец.
– Даже басурмане Бабу-Ягу ценят, а родное государство – ни-ни… Хоть бы пообещал
мне что-нибудь, что ли?... – Она выжидательно уставилась на Ивана Следопыта.
- Да иди уж. – Иван с досадой поморщился. – Родина тебя не забудет.
- Медаль покажи, - потребовала Баба-Яга. – Подтверди полномочия.
Иван достал из-за пазухи свою медаль и протянул Бабе-Яге. Та вновь
попробовала ее на зуб и вернула.
- Ладно уж, - сказала, подбирая подол. – Иди в деревню, встречай там
своего шпиона. – И она запрыгала по кочкам. – Загоню в капкан вражину.
Уж затемно добрался Иван Следопыт до деревни, да и затаился у избы
больничной шпиона Кукушкина подкарауливать, а того все нет и нет, - светать уж
начало. Подумывать уже стал Иван, что не справилась Баба-Яга с заданием, как
вдруг услышал шаги крадущиеся: кто-то к избе направлялся. Выглянул Иван из
засады своей и увидел фигуру сутулую, в тряпье с ног до головы закутанную, так
что и лица не видать.
- Стой, кто идет! – вскрикнул Иван и выскочил из засады.
- Доктор я, - сказал незнакомец, пряча лицо. – Пиявки вот принес. – И он
показал Ивану горшок с пиявками.
- Проходи, - сказал Иван и отступил в сторону.
Незнакомец прошмыгнул в избу, а Иван – следом. И как раз вовремя: тот уже
горшок над головой Соловья-разбойника занес, чтобы пристукнуть окончательно.
- Попался, Кукушкин! – закричал Иван Следопыт и схватил его за руку.
Упал шпион на пол и стал корчиться да пощады просить, а Иван Следопыт
связал ему руки и из избы выволок. Так эта история и закончилась. Отослал Иван
шпиона в столицу, приложив к нему письмо сопроводительное, в котором все дело
царю подробнейше изложил и о пенсии для Бабы-Яги походатайствовал, а сам на
границу отправился – кровопролитие останавливать. Велел Змею Горынычу с братьями
прекратить огонь и вышел с аглицким командующим переговоры вести. Тот, когда
узнал, что их главного шпиона схватили, испугался, торговаться начал:
- Мы, - говорит, - войска отводим, а вы нам шпиона нашего отдаете.
Засмеялся Иван Следопыт в ответ на такую наглость:
- Не мы к вам с войной пришли. Не мы ваши колодцы травим, так, что бабы и
дети животами маются да глаза закатывают. Слушай ты, басурманин, наши условия.
И потребовал он компенсацию за нанесенный отечеству ущерб. Долго
торговались, и сошлись таки на том, что басурмане две телеги золота и серебра
через неделю привезут, а Иван шпиона ихнего доставит, - тогда и обмен совершат.
Поспешил Иван Следопыт в столицу, довольный собой, а там и узнал, что
Кукушкин этот во время допроса ноготь свой откусил и издох в страшных корчах:
яд у него там был. Опечалился царь, когда узнал, что сделка выгодная сорвалась,
но Ивана Следопыта все равно орденом наградил, а Бабе-Яге пенсию повышенную
назначил. А потом уже, когда про золото скифское речь зашла, велел Ивану
Следопыту это золото отыскать и в казну вернуть.
Иван Следопыт – человек подневольный, - верой и правдой отечеству служит,
- поэтому сказано – сделано: отправился в тот же день золото скифское
разыскивать. Но это уже другая сказка.
