И вот, донесли царю, что мертвец, которого Иван Следопыт в Академию
передал для установления личности, ожил и сбежал, прихватив с собой секретный
документ, - испугался царь-батюшка, велел стражу утроить, а сам Ивана Следопыта
к себе вызвал, и разнос ему учинил капитальный.
- Где это видано, - закричал на Ивана, - чтобы басурмане мертвые с
китайскими грамотами по моему дворцу разгуливали?
Но больше всего царь скандала международного боялся, и не потому, что
пирамиду египетскую Иван с Бабой-Ягой обчистили, - это бы еще полбеды, - а
потому, что грамота та китайская – особо секретная была. Три года назад еще
китайские послы ее царю вручили, - тогда-то и передал он ее в Академию, чтобы
профессора на русский язык перевели. Да вот только толмача толкового не
сыскалось, пришлось из-за границы выписывать. Пока тот приехал, пока два года
переводил с китайского на свой аглицкий, послы всю плешь царю-батюшке проели:
ответа скорейшего требовали. Сами уж обрусели давно, семьями обзавелись, иероглифы
собственные узнавать перестали, а все туда же: давай ответ, а то войной пойдем,
Сибирь отберем. А что отвечать, если ничего не понятно? А тут еще и толмач
аглицкий от тоски по родине издох, и что делать со всем этим – никто не знает.
Иван вину всю на себя взял, - Никифора, который скифов со сфинксом
перепутал, не выдал, - и пообещал мумию изловить и грамоту у нее отобрать, а
саму обратно в Египет ихний отправить, потому как своей нечисти в лесах предостаточно.
Успокоил так царя-батюшку, - даже пообещал перевести китайские каракули на другой
какой-нибудь язык, - а сам принялся думать, с чего бы ему начать, да как к
этому делу подступиться. Решил снова в библиотеку отправиться, только, на этот
раз, строго-настрого Никифора предупредил:
- Хочу, - говорит, - про мумий все разузнать. Чем живут, чем дышат, чем
питаются. Да гляди у меня: мумию с мумием не перепутай, а то наворочу делов, -
сам потом разгребать будешь.
Никифор порылся в своих загашниках, приволок кипу манускриптов, а там
опять одни каракули.
- Не-ет, - говорит Иван Следопыт. – Это я уже читал. Ты мне с картинками
дай, а я уж сам разберусь.
Проворчал Никифор что-то себе под нос, но ушел заказ выполнять. На этот
раз его долго не было, но все-таки нашел картинки нужные с мумиями египетскими.
- О! – обрадовался Иван. – Одно лицо. Наш мертвяк. Видать, личность у них
известная…
Сгреб картинки, расписался Никифору в книге амбарной и пошел домой –
вопрос изучать. Долго картинки разглядывал, понял, наконец, что ошибку страшную
они с Бабой-Ягой совершили, духов басурманских растревожив. Будет теперь этот
мертвяк маяться сам, да и другим жизни не даст. Где вот теперь его искать?
Последний раз видели его в погребах винных: заперся там и три дня песни орал
басурманские, а когда мужики дверь выломали, его уж и след простыл, и вино все
выпито. Царю-батюшке об этом даже докладывать побоялись.
И вот, удумал Иван Следопыт с Бабой-Ягой посоветоваться: вместе кашу
заварили, вместе и расхлебывать. Пришел к ней, а та заперлась изнутри и не
открывает.
- Не пущу, ироды! – кричит. – В полицию буду жаловаться!
Как ни уговаривал ее Иван, как ни стращал своими полномочиями, старуха –
ни в какую, дверь не открывает, Ивана не узнает и даже власть государственную
признавать отказывается.
- Не дамся живой!.. - и все тут. – Дом подпалю, сгорю заживо, а живой не
дамся!!
- Ишь, что удумала, старая, - сказал сам себе Иван. - Совсем, видать,
спятила.
Пристроился на крылечке и стал думать,
что дальше делать. А тут стемнело, и стало Ивану страшно вдруг: почудилось ему,
будто бы ходит кто-то по опушке, и то волком завоет, а то филином угукнет.
Догадался Иван, что мертвяк это египетский к Бабе-Яге наведался: сокровища свои
вернуть хочет. Принялся опять в дверь стучать. А старуха притихла, признаков
жизни не подает. Забеспокоился тогда Иван, - как бы, думает, руки на себя от
отчаянья не наложила старуха, - подналег на дверь плечом, да и высадил на раз.
Продолжение следует.
Комментариев нет:
Отправить комментарий